5 технологий используют против ИКТ-преступлений

Пять технологических направлений определяют архитектуру проекта Доктрины развития системы противодействия правонарушениям, совершаемым с использованием информационно-коммуникационных технологий (на период 2027–2035 годов). Искусственный интеллект, антифрод-системы, цифровая идентификация, биометрические технологии и защищенный обмен данными рассматриваются уже не как набор разрозненных цифровых решений, а как взаимосвязанные элементы единой системы предупреждения преступности.

Сам по себе перечень технологий не выглядит неожиданным: большинство из них уже применяются в банковском секторе, государственных информационных системах и сфере информационной безопасности. Особенность проекта Доктрины заключается в другом. На уровне документа стратегического планирования они объединяются общей логикой государственного управления, которая усиливает переход от преимущественного реагирования на уже совершенные преступления к их предотвращению за счет непрерывного анализа рисков в цифровой среде. Этот подход развивает ранее заданный курс — в том числе положения Концепции государственной системы противодействия таким правонарушениям и нормы о государственной информационной системе противодействия (ГИС «Антифрод»).

Такой акцент отражает трансформацию самой природы ИКТ-преступности. Если ранее основное внимание уделялось защите информационных систем от несанкционированного доступа, то сегодня доминирующую угрозу представляют мошеннические схемы, основанные на социальной инженерии, компрометации цифровой личности и использовании легальных цифровых сервисов. В этих условиях эффективность исключительно традиционных уголовно-правовых механизмов снижается: преступление нередко совершается быстрее, чем государство успевает на него отреагировать. Поэтому ключевым элементом современной политики становится сочетание предупреждения с повышением эффективности выявления, пресечения и расследования.

Именно этим объясняется усиление роли антифрод-инфраструктуры. Проект Доктрины исходит из того, что предотвращение мошенничества невозможно обеспечить усилиями одного ведомства. Банки, операторы связи, государственные органы и цифровые платформы должны функционировать как элементы единой системы выявления и блокирования подозрительных действий в режиме, близком к реальному времени. По существу, речь идет о переходе от преимущественно ведомственной модели противодействия к более связанной, платформенной модели управления рисками, в которой защищенный обмен информацией становится не вспомогательным инструментом, а необходимым условием обеспечения безопасности.

Особый интерес представляет включение в проект концепции цифрового токена гражданина (ЦТ). Под ним понимается криптографический объект — верифицируемый цифровой отпечаток совокупности данных о физическом лице, распределенных между участниками экосистемы цифровой экономики. ЦТ служит инструментом координации мер по защите цифровой личности. Он не является традиционным идентификатором и не предназначен для идентификации гражданина при повседневных транзакциях. Его функциональное назначение — обеспечение координации мер безопасности: ЦТ выступает связующим элементом, позволяющим объединять разрозненные фрагменты данных, находящиеся у различных участников цифровой среды, в единый защищенный периметр — без формирования единого централизованного массива персональных данных.

В настоящий момент у гражданина фактически складывается сложно сформированный цифровой профиль из разрозненных учетных записей в разных экосистемах, что затрудняет выстраивание непрерывной защиты от угроз в сфере ИКТ. Если концепция ЦТ получит дальнейшее нормативное и технологическое развитие, она может стать одной из наиболее характерных особенностей российской модели противодействия цифровому мошенничеству.

В сравнительном аспекте проект Доктрины демонстрирует заметное отличие акцентов от ряда зарубежных стратегий. Европейский союз в значительной степени сосредоточен на регулировании цифровых платформ и повышении устойчивости критической и существенной инфраструктуры. США — на защите национальной киберинфраструктуры и перераспределении ответственности в сторону наиболее сильных участников цифрового рынка. Великобритания — на борьбе с онлайн-мошенничеством через механизмы регулирования финансового сектора и интернет-посредников. Российский документ делает иной акцент: важным объектом государственной политики становится защита цифровой личности гражданина посредством объединения технологических решений в единую систему профилактики и оперативного противодействия.

Именно поэтому пять технологических направлений, закрепленных в проекте Доктрины, следует рассматривать не просто как перечень перспективных цифровых технологий, а как индикатор изменения государственной стратегии. Фактически речь идет о развитии модели обеспечения безопасности, в которой цифровые технологии выступают не только объектом правовой защиты, но и основным инструментом предупреждения преступлений еще до момента причинения ущерба — при сохранении и совершенствовании механизмов реагирования, расследования и привлечения к ответственности.