Ни мира, ни войны

Означают ли слова главы Пентагона Пита Хегсета о «вежливом» варианте давления на Иран (де-факто — о блокаде портов) желание Белого дома закопать топор войны? Или больше внимания следует уделить угрозам в отношении энергетической инфраструктуры Ирана и готовности США возобновить боевые действия в любой момент, как заявил генерал Дэн Кейн? В колонке «Известий» Марат Зембатов, директор Центра междисциплинарных исследований ИГМУ ВШЭ, подробно разобрал последствия конфликта с Ираном для топливного рынка Запада и остального мира в условиях неопределенности.

Единственный смягчающий элемент в выступлении Хегсета от 16 марта сводился к формуле «мы бы предпочли этого не делать». Но на вопрос, как долго продлится ситуация, в которой нет ни мира, ни войны, последняя пресс-конференция ответа не дала.

Зато ответы дает рынок. В Персидском заливе остаются 823 судна. Ограниченный транзит через Ормузский пролив 16 апреля имел количественное выражение в 15 судов, 14 кораблей американская сторона развернула. Хотя сообщений ни о задержаниях, ни о досмотрах с высадкой на борт пока не поступало. 17 апреля нефть марки Brent отвечает ценой в $98,05 за баррель. И всё потому, что рынок читает сигналы на деэскалацию не только из пресс-конференций, но и из фактического развития событий. А на этом фронте у партии мира два достижения: десятидневное прекращение огня между Израилем и Ливаном и визит могущественного пакистанского главкома Асима Мунира в Тегеран.

Нефть 17 апреля торгуется заметно выше доконфликтного уровня (26 февраля Brent — $70,75 за баррель), и цена $98,05 означает рост более чем на 38%. Однако есть основания усматривать в текущей рыночной динамике тенденцию к некоторому охлаждению. По европейскому газу премия за риск держится около 35% к доконфликтному периоду. На нидерландском виртуальном газовом хабе TTF котировка составляла €41,76 ($49,20) за МВт·ч.

При этом ограничения на розничную продажу топлива и экстренные ценовые меры в некоторых странах сохраняются. Словакия оставила часть из них, включая лимиты продажи для дизеля. Индонезия ограничила отпуск топлива 50 л в день на автомобиль. Мьянма с 7 марта держит нормирование по схеме четных и нечетных номеров. Южная Корея сохраняет ценовой потолок на бензин в 1934 воны ($1,31) за литр и на дизельное топливо в 1923 воны ($1,30).

Западный мир столкнулся с резким скачком цен на топливо: с конца февраля бензин в США подорожал почти на 40%, а в Европе стоимость дизеля выросла на треть. Теперь литр топлива в Великобритании и Германии обходится дороже $2, что напрямую бьет по кошелькам миллионов граждан. И быстрого возврата к февральским ценам ждать не следует.

Что касается глобальной экономики и мировой торговли, то здесь прогнозы даже жестче, чем по розничному топливному рынку. Всё дело в транспортной связности, которая упирается в физический дефицит топлива и рост цен. Крупнейшие перевозчики уже сокращают работу: Lufthansa выводит из эксплуатации 27 самолетов, нидерландская KLM отменяет сотни рейсов, а в Нигерии и вовсе предупреждают о полной остановке внутренних перелетов. Нехватка авиакеросина становится критическим фактором, из-за которого привычные транспортные связи рушатся, а рейсы для многих авиакомпаний становятся экономически невозможными.

Кризис добрался и до морских перевозок: в Азии и на Ближнем Востоке судовое топливо не только подорожало до рекордных $1 тыс. за 1 т, но и стало дефицитным. В Сингапуре, крупнейшем морском узле, суда уже сталкиваются с реальными трудностями при заправке. Теперь судоходство в регионе ограничивает не только высокая цена, но и физическая нехватка горючего.

В порту Фуджейра (ОАЭ) зафиксирован исторический обвал: продажи судового топлива в марте рухнули более чем на 70% по сравнению с прошлым годом. Спрос падает одновременно с запасами — к середине апреля объемы тяжелого горючего в хранилищах опустились до рекордно низкого уровня — 3,91 млн баррелей. Ситуация критическая: в одном из крупнейших морских хабов мира свободных партий топлива становится всё меньше, а активность судов замирает.

Временную выгоду от того, что торговые суда уходят из зоны конфликта на восток, ловит Сингапур. Но, как долго продлится такой переток, сейчас сказать невозможно. Растущая напряженность ставит под удар безопасность морских перевозок уже и в других регионах, превращая локальную проблему в глобальную.

В этих условиях переговоры в Тегеране выглядят обнадеживающе. Начальник штаба сил обороны Пакистана фельдмаршал Сайед Асим Мунир Ахмед Шах встретился в Иране с министром иностранных дел страны Аббасом Аракчи, президентом Масудом Пезешкианом, а также председателем меджлиса Мохаммадом Багером Галибафом. После прямых переговоров Ирана и США в Исламабаде это первый международный контакт такого высокого уровня. Сегодня именно Пакистан играет роль самого близкого сторонам конфликта посредника с максимальными шансами на успех в переговорном процессе. И поэтому рынок реагирует положительно даже на небольшой рост вероятности мирной сделки.

Очевидно, что на столе сейчас — прежде всего согласование прохода судов через Ормузский пролив. Другие актуальные вопросы находятся в сфере обсуждения иранской программы развития мирного атома и финансовой поддержки постконфликтного восстановления региона. И их решение — вопрос не ближайшего времени.