«Упрощение текста не должно вести к потере его смысла»

Юридическое письмо должно следовать четырем базовым принципам - быть простым, кратким, ясным и точным. Но на практике юридические тексты далеки от этих критериев. Как улучшить навыки их написания рассказывают авторы книги «Искусство (не) простого юридического письма» Александр Кнутов, Александр Чаплинский и Даниил Алимпеев.

— Когда появилась мысль оценить сложность написания нормативно-правовых актов, а теперь и юридического письма?

Даниил Алимпеев:

— Впервые к этой теме мы подступились в 2019 году, инициативно предложив оценить сложность законов в рамках исследовательских программ ВШЭ. На особую поддержку мы не рассчитывали, но неожиданно тема вызвала интерес. Мы применили новые подходы к оценки юридических текстов и провели первые замеры синтаксической сложности законодательных актов. Эта методология и легла в основу всех последующих исследований по этой теме.

Позже профессор Факультета гуманитарных наук НИУ ВШЭ Мира Борисовна Бергельсон пригласила нас в свой большой исследовательский проект «Речевые практики современного российского общества». Так юристы подружились с филологами, а накопившийся за это время материал как раз лег в основу этой книги. 

— Что за новые подходы, которые потребовались для её написания?

Александр Кнутов: 

— Пришлось пойти на эксперимент: с нуля придумать методологию, с помощью которой можно объективно оценить текст. 

— В чем она заключалась? 

— Мы сформулировали ряд гипотез на тему «что же является маркером усложнения текста?», и опробовали их на юристах-практиках и юристах-студентах. Какие-то гипотезы подтвердились, какие-то нет, но в итоге появился интегральный индекс синтаксической сложности.

— И что стало маркером усложнения текста? 

— Длина предложения, длина абзаца, количество зависимых слов на одно главное, доля глаголов в тексте, причастные обороты. Прогнав через индекс всю базу текстов, мы увидели, что юридический текст год от года становится только сложнее. 

Даниил Алимпеев:

— После первого исследования, которое называлось «Сложность языка законов», появилось второе, автором которого был Александр Чаплинский. Главной задачей было не просто расписать недостатки, а предложить пути решения. Так появилась книга «Методические рекомендации: как написать нормативно-правовой акт понятным языком». 

— И как, какие правила?

Александр Чаплинский:

— По большей части – абсолютно универсальные. Например, не использовать длинные термины, тем более отягощенные причастными оборотами. Стараться излагать текст короткими и простыми предложениями, и лучше сложносочиненными, а не сложноподчиненными. Избегать причастных оборотов, и особенно их цепочек, то есть ситуации, когда внутри оборота есть слово, к которому цепляют еще один оборот.

В Кодексе об административных правонарушениях, например, есть термин «лицо, в отношении которого ведется производство по делу об административном правонарушении» (КоАП). Это выражение неоднократно встречается в самом КоАП и во множестве других нормативно-правовых актах, так или иначе связанных с темой. Как его ввели в обиход, так и не пересматривали, хотя, например, в советское время, был термин «привлекаемое лицо». То есть простое, но понятное словосочетание без потери смысла.

Александр Кнутов:

— Юристов со студенческой скамьи учат, что юридический язык должен стоять на четырех базовых принципах - простота, краткость, ясность, точность. Однако, как сочетать эти в общем-то противоречивые принципы не объясняют. Простота и краткость – это то, к чему юридический язык должен стремится. Но ясность и точность – должны присутствовать обязательно. Нельзя во имя простоты жертвовать точностью. И если в обычной жизни мы часто опираемся на контекст, то в юридической науке такой подход невозможен. 

— Часто в статье закона встречаются не только длинные предложения, но и многочисленные абзацы, из-за чего статья становится безразмерной… 

Александр Чаплинский:

— Да, и это во-многом вынужденная история из-за количества вносимых правок. Такое усложнение текста происходит не сразу, первоначальная редакция, как правило, написана просто. Но дальше вскрываются пробелы, противоречия, законы приходиться править, дополнять. При этом одни статьи правятся чаще, другие реже, из-за чего сам нормативно-правовой акт становится неравномерным, его структура ломается, в тексте «надуваются флюсы» непроходимых фраз. Чтобы понять их содержание в буквальном смысле через них приходиться продираться. 

— Новая книга, выпущенная издательством Проспект, называется «Искусство (не)простого юридического письма». Для кого она предназначена в первую очередь?

Даниил Алимпеев:

— Нам было важно, чтобы студенты получили своего рода пособие, по которому можно было тренироваться писать. В ВУЗах есть программы, в рамках которых студенты работают с языком. Раньше, например, была дисциплина «юридическая техника», сейчас все чаще появляются курсы юридического письма – по аналогии с западными практиками. Конечно, всегда присутствует скепсис в отношении «можно ли научиться писать», но тем не менее.

Так что в первую очередь это книга для студентов и преподавателей соответствующих дисциплин. Во-вторую – для всех практикующих юристов, кто задумывается над проблемой избыточной сложности юридического языка и сам хотел бы писать изящнее. 

Мы взяли язык юридических документов, нормативно-правовых актов, судебных актов и постарались объяснить, в чем проблема с изложением таких текстов исходя из опыта наших шестилетних исследований.

Александр Кнутов:

— Александр (Чаплинский – ред.) сформулировал термин «юридизация общественной жизни». И это как раз одна из причин, почему в языке все так усложнилось, а нормативно-правовые акты пестрят избыточно-абстрактными понятиями. Например, в советских актах часто использовалось слово «гражданин». Сейчас мы все чаще встречаем более абстрактное «физическое лицо». И эта абстракция – буквально все поглощает: у нас в законах «генетический материал физического лица», «лицо, страдающее психическим расстройством, «лицо, находящееся в состоянии алкогольного опьянения», и так далее.

Дошло до того, что ушли слова «жених и невеста», которые использовались в советских актах. Сейчас у нас «лица, вступающие в брак». Но если исходить из того, что в брак вступают мужчина и женщина, а не лица неопределенного пола – жених и невеста звучат логично. Но почему-то от них отказались, наверное, не достаточно официально звучит.

То есть «юридизация» почему-то стала хорошим тоном. Чем сложнее я напишу – тем будет лучше, умнее, компетентнее…

— Это только российская история или в других странах законодательство испытывает те же лингвистические проблемы?

Даниил Алимпеев:

— Мы изучили международный опыт и англоязычную литературу, там эту проблему начали поднимать еще в XX-ом веке. Понятно, что есть специфика языка, но в юридических текстах эксперты отмечали те же аспекты.

И одна из главных причин, о которой пишут все авторы кроется в психологической плоскости. Это страх показаться недостаточно квалифицированным. Если ты напишешь заказчику понятную аналитическую записку, есть риск, что он спросит: а за что я плачу тебе деньги? В итоге появляется замкнутый круг. Каждое новое поколение юристов вынуждено не просто ретранслировать эту практику, не просто воспроизводить аналогичные речевые конструкции, а еще и пополнять их и надстраивать. 

— В книге есть примеры со словом «осуществлять», которое тоже рассматривается вами как избыточное... 

Александр Кнутов:

— Зачастую оно совершенно не нужно. Почему вместо «осуществляет принятие решений» нельзя сказать «принимает решения»? Или еще одна проблема - расщепление сказуемого: «производить уборку», «оказывать помощь» вместо «убираться», «помогать».

И совсем уж странно выглядит расщепление причастий, которое сплошь и рядом встречается в нормативно-правовой базе. Например, «осуществляющих ознакомление туристов и экскурсантов с объектами показа».  

Еще одно прекрасное слово «наличие». При наличии разногласий, при наличии заявления, при наличии уважительным причин…Иногда оно превращается в оксиморон и заучит как «при наличии отсутствия». «Производство подлежит прекращению при наличии отсутствия правонарушений». А еще есть «отсутствие наличия»!

— Неужели никто из лингвистов не заинтересован в том, чтобы убрать такие избыточные конструкции?

Даниил Алимпеев:

— Формально у нас проводится лингвистическая экспертиза перед принятием нормативных правовых актов, но она проверяет только соблюдение правил русского языка – орфографию и пунктуацию. Конечно редакторы, которые могли бы повлиять на восприятие текста – могли бы и оценивать, и отредактировать текст. Но сейчас такой функционал не включен в лингвистические экспертизы. Другими словами, «понятность» – не является мерилом качества нормативного правового акта. 

Александр Кнутов:

С редактурой есть и другая проблема. Упрощение текста не должно вести к потере его смысла. Не каждый редактор – юрист. И когда уже есть согласованная редакция статьи закона - заниматься ее лингвистической правкой мало кто хочет. Это новые согласования и дополнительная работа. 

Александр Чаплинский: 

— Не последнюю роль играет обычная лень: зачем перерабатывать текст, когда можно скопировать и вставить аналогичные обороты, для этого сейчас есть все технические возможности. 

— Как построена книга?

Александр Кнутов: 

— Все главы организованы по определенному принципу: сначала общая характеристика, затем рекомендации, и в конце каждой главы есть проверочные задания. Чтобы сразу можно было протестировать себя.